Ghost Dog: No, I don’t understand him. I don’t speak French, only English. I never understand a word he says. “
Pearline: And that’s your best friend?
Ghost Dog: Yeah
The fate of destruction is also the joy of rebirith.
давно заметил, что желание пересмотреть конец евангелиона является верным признаком того, что у меня полный пиздец по всем фронтам.
и оно появилось.
Хаяо Миядзаки, режиссёр-аниматор студии Ghibli, в интервью журналу “Афиша”:
— Но некоторые темы повторяются: в нескольких ваших картинах люди превращаются в свиней, например. Вы любите свиней?
— Их гораздо легче рисовать, чем верблюдов или жирафов! Я думаю, они просто похожи на нас. Мне они правда нравятся, со всеми своими сильными и слабыми чертами. И мы, люди, с ними внешне похожи — все эти округлости. Мы близки. Свиньи — животные, которые достойны любви, но которым никогда не воздают по заслугам. Их сделали символами жадности, невоздержанности, само слово «свинья» используется как оскорбление — все потому, что люди хотят выставить себя праведниками. Но мне не нравится общество, которое кичится своей праведностью: праведность США, праведность ислама, праведность «Гринписа», праведность бизнеса… Они все считают себя лучше других и пытаются остальных перекроить по своему образцу — используя силу оружия, денег, политику или общественное мнение. Но я исхожу из предположения, что люди глупы, это не идеальные создания, не венец творения. И я превращал своих героев в свиней потому, что это был лучший способ высказать эти ощущения.
Этот фильм можно полностью разобрать на цитаты, но эта - самая любимая.
Mia Wallace: Don’t you hate that?
Vincent: Hate what?
Mia: Uncomfortable silences. Why do we feel it’s necessary to yak about bullshit in order to be comfortable?
Vincent: I don’t know. That’s a good question.
Mia: That’s when you know you’ve found somebody really special: you can just shut the fuck up for a minute and comfortably share silence.
(Source: afumichi)